gleb_klinov

Categories:

Собака сенбернар

У нас однажды был сенбернар и звали его, конечно, Бетховен. Ну а как ещё могут звать сенбернара в России во второй половине девяностых годов? 

На 85 килограммов сенбернарьего веса приходилось 20 кило бело-рыжей шерсти и не менее 10 литров слюней в сутки. Бетховен жил у деда в деревне, вкусно ел, сладко спал и главное — исправно подходил чесать бок. 

Бок у собак предназначен для любви — об этом все знают. Там, в боку, находится душа и они щедро поворачиваются ею к хозяину.

Просто начните чесать собаке бок и сразу увидите, как ваша благодать из бока постепенно распространится на всю остальную собаку, сопровождаемая потягиваниями, подёргиваниями и даже иногда похрюкиваниями. 

У отдельных собак душа может смещаться в сторону пуза или жопы, но это нюансы, которые не помеха настоящей любви.

Регулярные начёсывания привели к тому, что всей семье связали из сенбернарного чёса шерстяные варежки, шерстяные носки  и кажется даже сваляли одни валенки. Так Бетховен оберегал нас зимой. 

Летом собака работала по-другому. Когда на деревню надвигалась гроза, все домашние узнавали о ней по грохоту. Но это был гром не от грозы. 

Это был гром от сенбернара. 

Бетховен чуял грозу раньше всех и мчался, слепой от ужаса, в дом, сшибая стулья, вёдра и людей. Он влетал под кровать и крупно дрожал вместе с ней и ещё с половиной дома, пока гроза не стихала вдали. 

Но однажды Бетховен ушёл.

Он и раньше ходил гулять по деревне — все его знали и приветствовали. А тут уже день к вечеру, а Бетховена нет. И мы решили, что он нашел себе любовь, но не ту вечную, хозяйскую, которая входит через бок. А другую — временную, собачью. Ближайшая такая любовь жила в соседнем селе Голышеве, только село это было в Латвии, а значит, за границей. 

Мы импульсивно, но твёрдо решили — надо за Бетховеном идти, потому что мало ли куда может завести мужчину любовь. Да и вдруг гроза близко, а мы не знаем.

Дед взял меня и поводок, я взял двоих друзей и мы пошли на речку. Вообще у нас прямо в конце деревни погранзастава, через которую нормальные люди попадают в нормальную стра... в Латвию. 

Но там как-то всё сложно, документы эти, паспорта заграничные — у нас их не было. Зато была тропинка в обход погранзаставы и до реки. На нашем берегу реки Россия, а на том — уже Латвия. 

И вот мы решили дотуда дойти и тихонечко с берега покричать, чтоб никто не услышал. А Бетховен чтоб услышал и пришёл. Потому что недалеко ведь — прямо сквозь кусты на том берегу смутно виднеются деревенские дома. 

Мы дошли до речки и постояли там немного, испуская в сторону Голышева хозяйские флюиды. Но сенбернара этим, видимо, никак не привлекли. 

Тогда в активную фазу вступила вторая часть плана: перейти речку, взять там Бетховена за жопу и вернуть на родину. Дед остался на берегу, а мы с Ванькой и Мишкой пошли. 

Раздеваться не стали. В чем были, зашли в реку, перешли, держась друг за друга — глубины там всего по грудь, а вот течение приличное,  сносит. 

Ширины у речки Лжа — десять метров в дождливую погоду, но одно дело нейтральная речка, и совсем другое — латвийский берег. Даже воздух там был какой-то чужой. Не наш воздух. 

Мы двинулись через кусты, чувствуя себя диверсантами в тылу врага, и даже почти дошли до края зарослей.

— Стой, — сказал откуда-то сбоку спокойный голос с акцентом. — Стрелять буду.

Ни один диверсант ни в одном известном мне фильме не обнаруживал себя так быстро, как мы. И не бегал так стремительно в резиновых сапогах через кусты. И уж тем более не прыгал с берега сразу на середину речки. 

Мы уже выбрались из воды, когда одинокий латышский пограничник только выбежал на прибрежный песок. Из огнестрельного оружия у него с собой была только рация. 

— Стрелять он будет, ёптвоюмать!!! По пацанам! — орал на пограничника дед, пока мы наскоро выжимали на себе шмотки. 

План по международной контрабанде сенбернаров с треском провалился.

На полпути обратно в деревню нас уже встречали свои — четверо  знакомых погранцов с овчаркой подождали, пока мы подойдём поближе, весело поздоровались и повели на заставу. Там уже стояли на ушах: весть о злостных нарушителях государственной границы разнеслась по всему Северо-Западному пограничному округу. 

75-летний атаман и его разбойничья шайка! 

Начальники звонили друг другу и орали в трубки, на УАЗиках приезжали какие-то люди с папками подмышкой, все чего-то обсуждали, выходили курить, вытирали пот под фуражками и снова звонили. 

Но всё обошлось. Деда не посадили, а нас с Ванькой и Мишкой даже не расстреляли как предателей родины — только потому, наверное, что мы не сдались врагу, а храбро сдриснули от него без потерь среди личного состава. 

И даже прихватили кусок вражьей колючей проволоки с того берега, правда, в лоскуты изодрав ей резиновые сапоги. 

Одно только грустно. Никто больше не видел старого сенбернара ни в латвийском Голышеве, ни в наших Лямонах, ни где-то ещё. Пропал наш Бетховен и чёсанный-перечёсанный его, большой бело-рыжий бок.

Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.